ALGASA

В своей живописной практике я работаю с пространством как с неустойчивой средой, лишённой точки ориентации.

Живопись для меня — это способ оставаться внутри этого напряжения, не предлагая выхода и не фиксируя образ окончательно.

Меня интересует момент, когда изображение теряет устойчивость и превращается в шум, остаток. Ошибка в моих работах функциональна.

Структура живописи не выровнена и не доведена. И именно поэтому она работает – как след попытки упорядочить среду, которая этому сопротивляется.

Архитектурные и ландшафтные формы появляются не как объекты, а как следы присутствия и памяти. Цвет конфликтует, работает как внутренний свет, а не как фасад.

Я ближе к переживанию среды, а не к её картографированию. Меня интересует момент, когда пространство начинает распадаться, но всё ещё удерживается.

Моя живопись – это или попытка предельной редукции визуального языка или игра в прятки с самой собой.

Живопись в моем проекте не стремится к достоверности. Наоборот, она акцентирует внимание на неполноте, изменчивости, зыбкости границ между видимым и невидимым. Я выстраиваю свой проект на пересечении живописи и концептуального жеста молчания.

Белый холст, использованный в работах, не заполняется целиком намеренно — он дышит, сдерживает и сжимает визуальные и смысловые акценты до состояния концентрата. Пустое пространство усиливает лаконичность, делает паузу полноценной частью композиции. Это метод, в котором отсутствие становится содержанием.

Незавершённый образ, фрагмент, намёк — всё это порождает множественные смыслы, превращает картину в открытую форму, в которой зритель становится соавтором. Мои композиции складываются из фрагментов повседневности: уличных текстур, случайных силуэтов. Разрозненные на первый взгляд элементы формируют абсурдный пазл, как если бы привычная реальность попыталась собрать себя заново, но сбилась с алгоритма.

Моя живопись — это попытка говорить через недосказанное. Передать целое через неполную часть. Показать, как тишина может звучать, а пустота — быть.